- Прямо таки, «как можно?», да, как всегда, вот так и можно. Все обманывают, и ты лжешь, - скомкано севшим голосом выдыхал Маклейн, даже не вникая в суть диалога, ответ получался автоматичным, но не лишенным смысла. Том в это все свято верил, именно поэтому даже в состоянии аффекта мог выдавать такие словесные умозаключения. На все остальное же концентрации не хватало, ни на забавное подобие комплиментов, ни на возмущенное шипение. Про согласие все делать исключительно, как того пожелает, брюнет предпочитал не думать, только скривился, всем видом давая понять, что никак иначе, как сарказмом он слов Криса не воспринял. Более того, не так уж он и хотел, что бы прям все было чётко по его желанию. Парень старался чертить какие-то границы и правила, но в целом инициатором или идейным вдохновителем в постельном деле быть не любил, а главное – не умел. Ну не хватало у парня ни фантазии, ни опыта, и все тут.
Как мог он пытался сгладить не самое приятное впечатление о себе, но даже в этом не преуспевал и скатывался в довольно грубоватое поведение. Это хорошо чувствовалось даже в том, как его пытались осадить и успокоить даже в тех же банальных поцелуях. Конечно, у Лореллейна все выходило определенно приятней для обоих, только из-за этого Томас делал над собой усилие и пытался подражать своему партнеру. Может, у него не так уж получалось, но старался он добросовестно. Даже пробовал повторять за Крисом его движения, благо только ни на чей зад не посягал. Но он всякий раз неизменно сбивался с мыслей и намерений, и просто выгибался под умелыми лапками парня. А уж когда тот добрался до драгоценной задницы – дух совсем перехватило. Первым порывом было со всей дури обнять Лореллейна за шею и ткнуться носом тому в плечо, но потом как-то мысль отбросилась.
Набрав побольше воздуха в грудь, молодой человек громадным усилием воли заставил себя отлепиться от Криса. Увы, даже в его туманную голову, после таких недвузначных напоминаний, заползла мысль о всякого рода вспомогательных средствах. Да уж, самое время либо сбегать, либо действовать по первому план и опять клеится к Лореллейну и надеяться на щедрость местных гостевых наборов.
Что бы хоть как-то себя отвлечь и занять делами более приятными для другой стороны, Томас таки набрался смелости, постарался унять дрожь в руках и отправился свободной лапкой (какой не цеплялся за плечи Криса), изучать пах и достоинство блондина. Старался он делать все плавно и с чувством, словно извинялся непонятно за что и теперь компенсировал ущерб.

Не одного Криса удивляло, как можно вот так просто отдаваться другому мужчине. Молодой финансист этому удивлялся еще больше, но в силу обстоятельств, приходилось трезво смотреть правде в глаза. А правда была не очень примечательной: с женщинами совсем не клеилось, а с мужчинами, увы, только так. Для других инициатив партнера найти не получалось вообще, ведь даже для роли подстилки надо было еще потрудиться и поупражняться в коммуникабельности. Надобность погреться с кем-то в постели хоть раз в год, да была. Всякий раз это оставляло неприятный осадок, зато соматика успокаивалась. Чего не сделаешь ради..а чего ради-то? Обычно, все затевалось ряди глупой надежды на светлое будущее. Но Томас так умело все портил с самого начала, что тому мифическому «светлому» не оставалось и малейшего шанса на выживание. Как и сейчас. Признавать было грустно, но вполне очевидно. Как и любая другая неприятная глазу и сердцу правда, ситуация на любовных фронтах Тома удручала, из-за чего только больше хотелось забыться. И коли уж выпала такая возможность, то провести этот проклятый вечер с мужчиной, который ему все же нравился.
В голове так и закручивалась серая, мало не покаянная мысль «Прости, дорогой, но я тобой, в каком-то роде, тоже попользуюсь…даже если со стороны выглядит совсем не так».
А почему нет? К тому же Маклейн все так же мял пальцами левой руки плечи Криса, серьезно вознамерившись понаставлять тому синяков, а другой рукой продолжал хозяйничать с самым дорогим и ценным партнера. В конечностях прошла дрожь и всякое движение было достаточно уверенным и выверенным, направленным только на приятные ощущения.
Из мутноватого потока путающихся мыслей и вязких ощущений выхватил голос Лореллейна. Ироничное замечание  заставило Томаса скривить рожицу и с придыханием выдавить из окаменевшей грудной клетки:
- Даже не пытался.
Голос прозвучал обижено и угрюмо. Но кому, какое дело. Расценив замечание, как мягкий намек на нежелательность или неумелость подобных ласк, Том, хоть и досадливо, но руку убрал, в отместку, легонько прикусив палец Криса. До чего ж неловко было! Стыдно до ужаса. Казалось бы лезть руками к чужим половым органам – это не проблема, а вот позволить в рот забраться чужому пальцу – уже трагедия. И опять злость на самого себя, как единственное прикрытие непомерного стыда. Лучше казаться злобным шизофреником, чем застенчивой барышней. Хотя не получалось, кажется, ни то, ни другое. Вообще Том предполагал, что излишнее проявление светлых чувств может быть расценено, как ненужная и раздражающая инфантильность или жеманность. Вот и пытался облачить себя в негодование и самодостаточность. Еще бы кошку в студию для более полной, проникновенной картины.
Как бы там ни было, спустя секунду заминки и того странного укуса, Том таки исполнил просьбу партнера, со всем необходимым усердием, но искренне стараясь не переигрывать. Хотя во всем этом пошлом безобразии явно что-то было… Изворачивая шею для ласк, что действительно было по вкусу и приятно, Маклейн еще раз прошелся языком по пальцу Криса, сосредоточено прикрыв глаза и стараясь проделывать все как можно с менее пошлым видом.
Полагая, что постарался достаточно, парень почти приглашающе приподнялся на коленях, при этом очень стараясь сохранять непроницаемое лицо. Задачка была сложной, особенно, если учитывать, как пылали его щеки, а от последних ласк пошла алыми пятнами еще и шея. В довершение всего Том решился не целую серию легких поцелуев, то в скулу, то в уголок губ, то в сами губы, но все еле касаясь.

Самообладание – хрупкая вещица. Вот вроде есть, такое уверенное, прочное, хоть ногами пинай, а стоит на своем, но в тоже время, прелесть эта была до обидного изменчивой. Особенно паршиво обстояли у этого явления дела, когда мизансцена переносилась в кровать.
Как не старался Томас держать лицо, но в совсем уж «переломные и судьбоносные» моменты, внутренний стержень рассыпался. Но было ли это странно? Вряд ли. Особенно, если имеешь дело с внимательным и весьма ловким партнером.
Сердцебиение опасно участилось, а сам Том невольно прижался к Лореллейну, стоило последнему претворить в жизнь нехитрый план по проникновению туда, куда честно говоря, по всем правилам приличия, соваться не нужно было. Впрочем, как и прежде, Маклейн не был против. На первых порах, ему, правда, было не очень-то приятно. Вроде никаких болевых ощущений, но чувство чего-то постороннего оказалось неприятней, чем помнилось раньше. Все же перерыв в плотских утехах давал о себе знать, и Том успевал, как не странно, забывать ощущения. Но в том была своя прелесть, новыми впечатлениями он наслаждался действительно по-новому. К тому же, через пару мгновений стараний Криса, дискомфорт и вовсе пропал.
В качестве своеобразной благодарности парень прильнул губами к полюбившемуся плечу новоиспеченного любовника, покрывая то неловкими от волнения, но неизменно кусачими поцелуями. Постепенно дорожка полуукусов, полупоцелуев перекочевала на шею Люреллейна. А вот до уха добраться он не успел. Когда пальцев стало уже два, то и характер движений внутри поменялся. Том шумно выдохнул и ткнулся носом в висок Криса, невольно чуть прогибаясь в пояснице. Но толком привыкнуть морально хотя бы к это не позволили. Парень даже разочаровано оскалился, когда пальцы куда-то пропали. Ну, только-только все стало так хорошо…
Но откровенная и такая прямолинейная фразочка «давай-ка начнем», Тома добила. Не в плохом понимании, но мозги молодому человеку отбило окончательно и бесповоротно. Где-то в районе солнечного сплетения все пару раз перевернулось и грузно провалилось до уровня паха, где проделало еще разок такой акробатический номер и замерло, разливаясь изнутри предательским жаром. Маклейн почти не дышал, хотя сердце из груди давно выскакивало. Встретившись посоловелым взглядом с глазами Криса, ему пришлось еще раз громко сглотнуть и опустить голову, стыдясь тех эмоций, которые так красноречиво читались на раскрасневшейся физиономии. А вся эта видимость контроля. Вроде и правда влияешь на ситуацию, но все же на плече отчетливо ощущалась тяжесть чужой руки, пока ненавязчиво, но таки тянущей вниз, прозрачно намекая на главное блюдо сего вечера. И Томас, старательно изображая инициативу и готовность, повиновался. Руки его дрожали и с диким остервенением цеплялись за плечи Криса, даже немного царапая кожу короткими ногтями, пока он сам неспешно впускал в себя чужую плоть. Увы и ах, но, несмотря на все приготовления, боль таки была, впрочем, как и всегда, сколько припоминал Том, а припоминать там было не особо что. В любом случае, до порога дозволенного было далеко и парень вполне себе терпел, только чуть поморщился и закусил изнутри щеку, но ни единого лишнего или подозрительного звука, только дрожь от рук распространилась по всему телу. Жутко захотелось остановиться и просто прижаться к груди партнера, немного успокоится и, как не странно, согреться. А вообще, это все нервишки.
Тем не менее, свой нехитрый план Маклейн в жизнь и претворил.
Взгляд, сейчас немного растерянный и дезориентированный, опять скользнул по лицу Криса. Черт подери, тот был таким красивым. До неприличия. Мысли об этом прелестно отвлекали. Гипнотизируя самого себя видом любовника, парень таки опустился, насколько пока был способен и замер, позволяя отвыкшему телу успокоиться. А сам, как и задумывал, покрепче и обнял парня за шею и прижался всем телом, ощущая, как постепенно проходит дрожь и тают все неприятные ощущения. Опять извиняясь, Том вывернулся и, как можно спокойнее, «одарил» партнера поцелуем. И что-то в нем было такое, говорящее «Вот он, я. Сдаюсь». На пока амбиции в плане контроля себя исчерпали и лучшее, чем мог для Криса сейчас сделать нерадивый финансист, так это позволить действовать так, как будет тому самому угодно и приятно.

От всего чистого сердца, даже в состоянии полного аута, Том желал откусить партнеру, по крайней мере, ухо. И не в страхе было дело, не в том, что ему причинили боль. Нет, все это мелочи. А вот пошлые комментарии – вот, что выводило. Парень, конечно, терпел до, протерпел бы и дальше, но сам факт ему совсем не нравился. По большей части было так из-за того, что подобный тон и словечки только утверждали в мысли, что Крис волей или неволей, говорил с ненаглядным любовником, как с шлюхой. А вот что-что, но потаскухой себя Маклейн не считал. У него ни опыта, ни умения для таких громких регалий не хватало. В любом случае, негодовать молодой человек не стал, попыхтел про себя, барахтаясь на своей озлобленности, словно на спасательном круге в океане томительной неги и вязкой, постыдной похоти.
А вот о писках, визгах и поползновениях к бегству, Лореллейн мог спокойно забыть. Если уж дело доходило до такой стадии, то Том на попятную не шел, по крайней мере, никогда еще не приходилось. Да и вообще в постели он себя вести старался как можно тише, что б упаси господи, о нем не подумали ничего лишнего. Ведь всякое плотское удовольствие у него лично ассоциировалось с безграничным стыдом и, как и в любом другом случае, такие неприличные чувства  надо держать при себе. Другое дело, что получалось-то не всегда, наверное.
Главное, что сейчас, в этот самый момент, помимо всего прочего, можно чуток пообжиматься, погреться и понежиться. Знай Том, что наслаждаться спокойствием ему не суждено долго, то с обязательно больше осмысленности добавил в свое состояние, прочувствовал бы всю прелесть застывшего мгновения. Ведь порой именно в этом вся прелесть. Найти что-то себе по душе и застыть в немом восхищении, трепете перед такими сладостными мгновениями.
Пока Маклейн не был избалован и умудрен хорошим опытом постельных похождений, ему не удалось выработать четкого списка того, что нравилось, как нравилось. Фантазия парня оперировала лишь набором запретов и ограничений, но запас предпочтений был невыразителен и скуден. По этой причине, он так легко и быстро сдался, позволяя творить с собой, что любовнику заблагорассудится. Лореллейну хотелось наивно верить, хотя бы до той поры, когда блондин не учудит чего-то совсем из ряда вон. Но в окружающей обстановке и настроение не наблюдалось предпосылок к опасениям. Все самое смелое, в принципе, успело произойти, по крайней мере, так себе полагал Томас. А раз уж вероятность неприятностей оценивалась полупьяным мозгом на оценки близкие к нулю, то парень расслабился, послушно расплываясь по подушкам. О подушки! Всегда любил подушки. Неизменные симуляторы заботы и тепла. Мягкие стражи снов, которые можно удачненько приобнять, нарисовать в воображение кого-то одушевленного и засыпать с чувством нужности. Глупость несусветная, но в одну из несчастных подушек он крепко накрепко вцепился, будто фиксируя положение в пространстве, ведь из-за усиливающегося головокружения, это самое положение поддавалось серьезным сомнениям.
С подушкой все было ясно, та молча помогала и поддерживала своего клиента. А вот цепляться другой рукой за плечо Криса было уже неудобно, пришлось конечность переместить к тому на затылок и так же закрепиться, цепко ухватившись за серые прядки. Боли Томас причинять не собирался, а уж по ходу действия, словно кот то разжимал пальцы, ты стискивал их на бедных волосах Лореллейна, порой поглаживая, порой путая.
А в целом, Маклейна можно сейчас было разложить почти в любом виде, столь эффективной, а главное продуктивной была инициатива Криса. Брюнет только и мог, что жмуриться и скусывать себе губы, хотя все еще мечтал впиться зубами партнеру в ухо, на счастье последнего, дотянуться не было возможности. Все же, как же было-то хорошо. С головы даже вылетело, насколько развратно все это писаное маслом представление выглядело и слышалось со стороны. Парень все еще старался молчать и не выдавать себя неподобающими звуками, но одно только его шумное, рваное дыхание все выдавало с головой.
Более того, Томас постепенно вникал в ритм всего того буйного разврата, коей они тут учинили и даже малость осмелел на этом фронте.  На поясницу Крису перебралась уже и вторая нога. Так, очевидно, было надежнее и возвращались отголоски столь любимого чувства призрачного контроля. А уж как он, оказывается, мог выгибаться, под какими страшными углами, порой даже пытаясь двигать бедрами навстречу любовнику. Ни дать ни взять, а выглядел он голодным на секс и был далеко не против того, чтоб этот странный, но от того не менее  привлекательный во всех мыслимых смыслах человек сдержал обещание-угрозу. Хотя бы до тех пор, пока у Тома еще были силы, вдохновение и запал. А уж над последними двумя категориями Крис постарался на славу. Маклейн это еще не в полной мере осознал, но из их пары, ему продолжения хотелось, наверняка, больше, но исключительно в «компании» этой седой макушки и не в меру энергичных толчков в окончательно распалившееся тело.

Хоть и весьма специфическая, но забота Криса неслабо удивляла. Это все даже осознать было трудно, тем более в таком-то…положении. Тем не менее, что-то такое чувствовалось и отзывалось до смешного наивным трепетом за солнечным сплетением. Кажись, как-то так о себе давала знать неосознанная, но крепнущая симпатия. А уж процессу постельного досуга это лишний раз прибавляло удовольствия. Но даже так, Том предпочитал бы, что б его партнер ничего не комментировал, тем более в таком двойственном тоне, что вроде и верить по-мальчишески хочется, но и на сарказм смахивает. Теряясь в трактовках, Том привычно раздражался, находя себе отвлечение лишь в самом сексе и собственных грязных мыслишках в этой плоскости. Ответом же на вопрос..или предположение Криса, парень себя утруждать не стал, а может просто не смог придумать ничего достаточно ядовитого в ответ, как-никак, а мозг сейчас работал далеко не в привычном режиме.
Как не странно (а ведь, правда, странно), Маклейн так же хотел бы довести и партнера и себя до точки кипения. Пусть это желание у него и не было так четко сформулировано и возведено в ранг первоочередной задачи, но парень в силу своих умений и возможностей что-то даже старался делать, двигаться посуразней, выгибаться да обниматься пообольстительней. Вряд ли у него это так уж хорошо получалось, но само желание и попытка должны бы быть похвальным.
С последних сил цепляясь за Лореллейна, и добивая несчастную подушку, Тома прошила короткая судорога. Он прогнулся дугой, что-то сдавлено прохрипел сквозь зубы икончил. Но останься у него хоть капля сил, повторил бы этот момент, когда почувствовал, что любовник его так же успешно достиг пика. Было чертовски хорошо, дико развратно, неимоверно смущающее, но при всем при этом Маклейн опять пылал желанием загрызть Криса за такую наглость - ну как-то на его памяти впервые вообще кому-то досталась честь кончить вот так. Возмутительно! И была бы, обязательно, кара, если б на нее хватало сил. А так Томас только рвано хватал ртом воздух и пытался упорядочить пляску разноцветных пятнышек у себя перед глазами. Так что все чего дождался Лореллейн – это то, что парень вяло дернул того за волосы.
- О да, я злюсь… - в том же духе, еле дыша, прошипел Том в ответ, прижимаясь раскрасневшимся ухом, какое только что поцеловали, к виску любовничка.
- Но комплементов делать не буду, - через силу ухмыльнулся парень, при том в интонации его не было ничего плохого и не трудно было догадаться, от чего это он отказывается делать комплименты. Во-первых, не умел, а во-вторых, он же злился. Хоть и без зазрений совести признавал, что с этим человеком ему, в самом деле, было хорошо, до неприличия, что вот даже язык не поворачивался в таком признаваться.
По правде, хотелось бы подольше вот так просто полежать, обнимая Криса, медленно перебирая его волосы (странное пристрастие), глубоко вдыхая воздух с нотками чего-то древесного и унимая мелкую дрожь во всем теле. Но Лореллейн в себя приходил неприлично быстро. Том досадливо вдохнул, поняв, что отдыху долгим не бывать, и покладисто дал себя перевернуть на живот.
Поменяв положение в пространстве, Маклейн, наконец, сообразил в сколь непримечательном виде сейчас. Поскольку краснеть дальше уже было некуда, то он просто постарался спрятать лицо в сгибе локтя. Впрочем, единственная причина этого самого вида, нависала где-то сверху, никакого недовольства не выказывала и вообще прижимала горячие ладони к пояснице распластанного в простынях тела. Следовательно, волноваться причин не было. Догадку подтвердил очередной сладко-лестный комментарий и поцелуй в шею.
Хотелось ответить на такой приятный знак внимания, но, увы, перед носом только простынь и уголок подушки. Но раз уж Криса это сознательно устраивало, то лишний раз изворачиваться Том не стал, только опустил голову, так что шейные позвонки выпирали, и заранее вцепился пальцами в любимую подушку. Как раз вовремя.
И откуда только у него энергии столько?
Маклейн поперхнулся воздухом, который не успел выдохнуть, и тихо-тихо проскулил в матрац. В этот раз белобрысый партнер превзошел ожидания финансиста, поэтому он первые минуты пытался осознать себя в пространстве и справится с шумом в ушах. На этот раз совсем бесшумно себя вести не получалось, поэтому от парня то и дело можно было расслышать сдавленное шипение и даже какие-то матерные обрывки.

Отредактировано Thomas Macleane (23 июля, 2015г. 14:21:42)

И сговорчивее, и красноречивее. Даже не поспориш же. Правда всё. Обидная правда. Крис твердил самую, что ни на есть истинную истину. Хоть постыдным и низким было такое развязное поведение, но держать себя в руках не было сил, да и смысла. Самим лишь краешком сознания парень понимал, что на следующий день будет горько жалеть обо всем сейчас происходящем.
Но пока звездный час чувства вины и ущемленного достоинства не пробил, надо было ловить момент. И отдаваться ему…моменту…или Крису. Не существенно, ибо одно другого подразумевало.
Вот второй раз Том уже и не подумал возмущаться на вольности Лореллейна: что в него опять кончили, или облапывали бока, или говорили на ухо какую-то пошлую несуразицу, или времени, чтоб отдышаться давали мало. Все это ушло куда-то далеко, вместе с мозгами, скромностью, воспитанием и самоконтролем. А на постели, с привлекательным мужчиной осталась в меру развратная оболочка, готовая отдаваться чуть не до последнего издыхания. Периодически на парня нападали приступы активности, торгаш порывался перетягивать инициативу на себя, однако его запала и энергии хватало явно на меньшее. Зато он умудрился порвать простынь.
Правда, чем дольше они мучили кровать, тем слабее соображал и трепыхался Томас. Так что, когда уже и у Криса не осталось сил, то Маклейн был почти без чувств. Честно признаться, это был его первый опыт такого рода постельных марафонов. Как бы там ни было, парень неосознанно прижался к разгорячившемуся телу Лореллейна, пристроил голову у того на плече и почти сразу вырубился, даже не вспомнив о душе, принять который нужно было. В прочем, до воды он попросту не дополз бы. Зато у него было живое, привлекательное тело под боком, крепкие объятия и хороший повод пофантазировать о совместной жизни с кем-то навроде Лореллейна. Но фантазия не вышла, слишком уж был вымотан ее хозяин, однако сама идея, память об сногсшибательных ощущениях, все осталось в закромах памяти.
Утро Томаса встретило ноющей болью во всем теле. Парень даже не удержался от тихого стона по этому поводу. А это он еще двигаться не пробовал!
Проделав над собой усилие, Маклейн открыл глаза, проморгался и попробовал сфокусироваться на первом же препятствии. То, во что он оказался уткнут носом, было чьей-то ключицей. И тут парня накрыло. Физиономия брокера густо покраснела и вытянулась.
О, черт! Черт! Черт-черт-черт!!! Что я наделал?! Это п****ц… Ётить…
Матерился про себя Том очень долго и заковыристо, даже в реальности кривя губы. Когда он поднабрался смелости, то вдохнул поглубже и перевел взгляд на лицо спящего рядом человека. Н-да, ошибочки не вышло… Тот же неприлично красивый и что б его, наглый совратитель. Но что перекидывать вину на других. Этот парень ему уделил чуть не самую яркую ночь за всю жизнь, а вот согласился на все это он сам, лично. Вот и жалеть теперь надо было…лично. Нет, память услужливо подкинула парочку особо живописных сцен прошлой ночи, и все там было чудесно, но все-таки секс на одну ночь не самое лучшее решение, которое можно принять. Но тихонько, тоненьким голосочком, глубоко внутри пищала гордость за то, что каким-то совершенно непостижимым образом ему достался вот…такой любовник. Может и всего на раз, а потом они, скорее всего и не встретятся, но тешить себя все же можно было. Он даже несколько минут просто рассматривал партнера, откровенно любуясь, и старался запомнить всякую мелочь. Но голосок восхищения и бахвальства был слишком слаб, что бы сделать парню настроение.
Как же было стыдно. Просто до невозможно. Хотелось уменьшиться до микроскопических размеров и спрятаться под матрац, что б никто не нашел и можно было поныть себе в тишине и спокойствии. Но размеры оставались прежними, а объятия крепкими. Кстати о них. Надо бы выбираться. Но стоило Томасу пошевелиться, как о себе дал знать новый нюанс. Даже два. Во-первых, болела поясница и многострадальный зад, причем ощутимо, а во-вторых, между ног оказалось липко и вязко, и это было…малость мерзко. Таким образом, план побега потолстел на один лишний пункт: душ.
Все же потратив какое-то время на выпутывание из рук и одеял, Том оказался на свободе и тихонько поковылял к вожделенной ванной комнате, где и засел, наслаждаясь теплой водицей и всячески прогоняя с головы непрошенные видения то смазливой мордашки Криса, то пошлых картин минувшей ночи.

Душ был действительно хорошей идеей. Даже первых теплых струй хватило, что бы молодой человек начал успокаиваться. Освежающий эффект воды и вовсе невозможно переоценить. Если б можно было, то он просто стоял бы и нежился в свое удовольствие до второго пришествия. Но были дела насущные, которые надо было решить как можно быстрее. К примеру, отмыться.
Рука с намыленной мочалкой уверенно потянулась вниз, чтобы, наконец, привести своего обладателя в надлежащий вид и порядок. Но дотянуться он не успел. Чуть не подпрыгнув от неожиданности, Том оказался в цепких руках Лореллейна. И когда только успел войти? За шумом воды парень просто не услышал приближения угрозы, вот и испугался порядочно. Сердце под ребрами опять бешено колотилось, а щеки предательски заалели.  Как тут иначе себя вести, коли уж так материально чувствуешь чье-то возбуждение. Если б не объятия Криса, то брюнета к чертовой матери смыло бы волной смущения в слив душевой.
Неловко опершись о предоставленную в распоряжение грудь, Томас щурясь, косил взгляд на нарушителя его спокойствия и дзена.
- Доброе, - кивнул тот непослушной головой.
- Конечно, не хотел, - чистосердечно соврал Маклейн, - Хотя и стоило бы.
На тонких губах родилось какое-то отдаленное подобие улыбки, а сам парень, не соображая, что вообще творит, аккуратненько развернулся лицом к Крису, долго испытующе смотрел на того. Словно придя к какому-то выводу, Том подтянулся с смачно поцеловал Лореллейна в уголок губ.
- А теперь… Не оставишь меня? – с благодушно-маниакальным выражением физиономии полюбопытствовал парень, отодвигаясь от утреннего ухажора, - Я тут первый место занял, как бы.

По-честному, на Маклейна накатывала прежняя неловкость, словно никаких неприличных поползновений им в эту ночь по отношению Криса предпринято не было. Вот он, настоящее лицемерие, как оно есть, во всей своей красе. Но блондину лучше не уточнять о таких вещах, Том и без этого успел порядочно отличиться. Но все равно стоило только кинуть на того взгляд и принципиальность начинала на глазах таять и истощаться.
Парень волей-неволей задумался о том, что он уже две недели не пил таблеток. Очевидно надолго отлучаться от седативных ему нельзя было, вон какие последствия потом… Он вроде оставался довольно спокойным, но импульсивные поступки – это не лучшее, что можно было чудить, а еще слабо контролированная симпатия  и влечение к субъекту напротив. Который, между тем, очень метко отгадал былые намеренья Маклейна. План побега сразу отдалился, поблек и, в конце концов, рассыпался прахом.
- Откуда такие мысли? Конечно, нет! Сбегать я планировал, все-таки через дверь, - на тонких губах дернулась нервная улыбка. А уж Том почему-то нервничал. Даже начал в уме читать мантру со счетом до пяти и в обратном порядке. Не помогло. Наверное, отвлекала озорность в глазах и улыбке Криса. Да, однозначно, это все его вина! Надо тешиться таким выводом  надеяться, что Лореллейн не обессудит Тома, за его сомнения. Ибо главной бедой парня было то, что он не был уверен в искренности нового знакомого, не мог поверить, что за всей этой резвостью даже пошлостью, не скрывается насмешка. Именно от возможного смеха в спину хотелось убежать, пока Крис спал. Но верить в хорошее хотелось, поэтому Маклейн не стал воевать за мочалку и даже позволил себя мыть, хотя всякое прикосновение воскрешало в голове то те, то другие картинки в памяти. По коже от этого постоянно пробегали табуны мурашек.
- Все же мне самому было бы удобней справиться, - тихо хмыкнул парень, но при этом охотно подставил шею и приобнял Лореллейна, - Но это, конечно же, бесполезно доказывать?

Можно было бы истерично хохотнуть, но, как и прочие увещевания, этот жест был бы в высшей степени бессмысленным. Более того, ничего такого предосудительного пока Крис не делал, так что возмущения и подозрения казались несколько преждевременными. Так что Том помалкивал, только наглаживал пальцами плечо парня, успокаивая и настраивая себя на мирный лад.
Отрезвил и вернул в реальность голос Лореллейна, просящий ни чего-нибудь, а ноги раздвинуть. Словесная фигура воспринялась в самом неприглядном свете, в котором только могла. Том уже потиху начинал забывать о том, что сам себе пару секунд назад в голову пытался вбить. Все же намеренья блондина были так ясны и прозрачны, что сомнения все же таяли. Но самое обидное для Маклейна было то, что сам он слушался Криса, как бы внутренне не был возмущен, но позволял собой вертеть и уже медленно изнывал, стоило чьим-то вездесущим лапкам добраться до паха. Так и хотелось взвыть, что это нечестно и мол, иди ты к черту. Но потом вспоминалось, что нечестность эта как бы очень даже нравится и никого, ни к какому черту отсылать, в общем-то, не хочется.
Но как-то неожиданно расфокусированный взгляд уперся в кафель. Таак, это уже в планы не входило. Все серьезность планов Лореллейна подтвердил он сам несанкционированной интервенцией в тело брокера, до сей поры ноющее и побаливающее, кстати, тело. Томас сразу напрягся и возмущенно зашипел, пытаясь развернуться и не сделать хуже, чем уже есть. Ласки – это было приятно, но все же парень не был уверен, что сейчас хочет еще одного раунда секса, он и от ночных похождений не отошел особо. Так же вспомнился конфуз со смазкой, да и сам тот факт, что душ, вода и все в этом роде не особо-то располагают. Но, в то же самое время, и огорчать ненасытного любовника не хватало смелости.
- Стой.. Подожди-ка, - невнятным, но достаточно звучным голосом пробормотал Маклейн, таки отодвигаясь от блондина на безопасное расстояние, практически влипая спиной в холодный кафель, - Это не очень хорошая идея…

Ох! Знал бы только Лореллейн каких Томасу стоило усилий не скулить при каждом шаге! Ну, может все было не так печально, но все равно приятного мало. Как-никак Том не был особо приучен к интимным близостям, так что всякий редкий случай проходил для бедного тельца, словно впервые.
Уверенность брокера расшатывали разве что поцелуи в шею. Ну, любил он это и все, никуда не деться. Другое дело, когда трогают достоинство. Эффект тут поярче, вон Маклейн опять краснел густо и ярко. Однако от такого внимания следовало быстро избавляться, так что цепкие пальцы брюнета, сжались на запястье Криса, убирая руку от своего паха. Да, так было безопаснее, и парень себя контролировал больше, не позволяя манипулировать изменчивым телом, которое предательски возбуждалось от каждого намека.
Старательно строя на лице строгость, даже угрюмость, парень буравил подслеповатым взглядом своего новоявленного любовника, заодно подбирая нужные слова. Которые, между тем, в голову идти даже не думали. Ну, не говорить же Крису «Прости, дорогой, у меня после тебя зад болит». Вот уж точно, в таком признаваться в голос не хотелось. Так что Том решил оперировать тем аргументами, что его беспокоили, но в более абстрактном и глобальном смысле.
- Хочешь верь, хочешь нет, но я тебе не шлюха, - выдохнул максимально спокойным голосом Том, уводя взгляд в сторону, - И раздвигать ноги, всякий раз, как пальчиком поманят, тоже не буду.
Хоть как он старался, а все равно разволновался и впал в маленький, пока очень тихий, почти незаметный психоз. Но им самим произнесенные слова подействовали на парня, как озарение. До него дошло, как должно быть пошло и доступно он выглядел в глазах у Криса. Он сам виноват, что позволил себя взять, практически без сопротивления. Так что Лореллейн вел себя точно в соответствии с тем образом, который Том сам ему подсунул. Стало как-то совсем обидно. Этот развязный блондин ему и правда нравился, именно поэтому досадно было сознавать, что вел он себя с ним крайне неприлично, так, как не следует себя вести с объектом симпатии. Словом, одна беда, болящая голова и расшатавшиеся нервы.
- Ладно…ам…извини. Мне правда стоит уйти, - через глубокий выдох, пробормотал Том виноватым, почти покаянным голосом. С трудом отлепившись от стены, он почти невесомо чмокнул Криса в щеку и бочком юркнул из ванной.

Кто бы сомневался. До спасительной двери, которая отделяла трезвый разум и обдуманные поступки от эмоциональных порывов, Томас не дотянулся. В прочем, так ли старался? Ну, ладно. Есть дела и поважнее, насущнее. К примеру, от чего так славно лежится на груди у Криса? Магия у него какая, феромоны специфические? Хотя, какое к черту! Просто у кого-то не заладилась дружба с головой, вот и получается, что получается.
Как бы там дело не обстояло, Томас понемногу остывал и успокаивался, по мере чего все более доверительно растекался в объятиях. Никогда раньше Маклейн за собой такой отходчивости не наблюдал. А тут вот какие метаморфозы. Радоваться ли, плакать ли. Скорее, все-таки второе.
Доводы Криса звучали так уверенно, что брюнет в них просо не позволил бы себе поверить. И не верил. Только горько усмехнулся и выдавил звучное «Пфф». Да, точно, фыркать. Фыркай и будет тебе счастье. Вроде и не обидел никого, но и веское слово сказал. Шиза.
Глубокий вдох, а уж на выдохе привычное обвинение со смешной обиженной моськой:
- Складно ты все выдумываешь, я не говорил этого раньше? Ну вот, говорю.
Для успокоения нервов и своей совести, Том взялся снова рисовать что-то пальцем на плече Лореллейна. Судя по количеству завитушек, планировался целый любовный роман. Прервать его на мгновение смог только поцелуй возле самого уха. Не столько чувствительно, сколько щекотно, но приятно, правда, ухо парень сразу прижал к плечу.
И так он чуть не пропустил мимо ушей, а главное – мимо мозгов очень важную, ну очень важную вещь.
- Что? – тут же сдавлено протянул Томас, чуть отстраняясь от Лореллейна, а заодно и его возбужденного органа, так недвусмысленно соприкасавшегося с бренным тельцем торгаша.
В голове разом стало пусто-пусто. Иногда в ушах даже слышалось завывание пустынного ветра и шелест жухлой травы. До парня упорно не доходила суть слышанного, поэтому он решился на самый ненавистный шаг – уточнение.
- Ам… Продолжить сейчас, - Том тут же опустил многозначительный взгляд на стояк любовника, - или вообще?
Подозрительно сощуренный взгляд на мгновение смягчился и Маклейн сам поспешил уточнить свои слова.
- В смысле...я того, без смысла… Без претензий и все такое.
Но…радость моя, мне такого никто не говорил, так что не обессудь… Тут уж стоит разобраться.

Стратегию оппонент выбрал правильную. Кроме как обнимать и гладить, делать с нервным Томом и нечего было. А так он действительно немного расслаблялся и ослаблял возведенную защиту от всякого посягательства на свое одиночество. Удивительно странное создание, противоречащее само себе по каждому поводу и без. Все же, ему нужен был такой человек, как Крис. Не столько в плане развязности того, сколько из-за настойчивости и безграничного терпения. Среднестатистического ухажора не хватило бы и на пятнадцать минут, а тут и проснулись в одном номере. Чем не прогресс? И, собственно, чем не повод уверовать в слова экстравагантного красавца? Кроме того, Томас был безмерно благодарен за отсутствие сладко-приторных реплик о любви, глубоких чувствах и прочей вредной для психики тяжелой лобуде. В смысле, это все прекрасные чувства, но не беседы о них, особенно, если предмет разговора напрочь отсутствует в реальной жизни. Еще блондинчик меньше пошлостей откалывал – вообще чудесно было бы. Но грех жаловаться.
Кажется, Маклейн немного пришел в себя и попривязывал к ментальному забору разбушевавшиеся нервы.
- Ладно, - легкий кивок головой, кажется, Том опять сдался, не успев толком повыеживаться. Что-то, в последнее время он часто не выдерживает аргументов или, скорее, упрямства Лореллейна. Не очень хорошее качество, но если правильно все обставить, то даже преимущество, особенно, если удумал кому-то угодить. Хотя.. Так, стоп. Какое, к чертям, угодить?  Нее, этот смазливый бес плохо на парня влиял, очень плохо. Когда это у него вообще начали возникать мысли о том, что бы кому-то угодить? Ах, ну да, вчера вечером. И добавить даже нечего. Как там сучка-похоть вчера пищала на ухо? «Наслаждайся»? Так вот…наслаждайся.
- Не надо ничего доказывать. Верю. Наверное, - губы тронула привычно кривая улыбка. Ну, не получались у него улыбки и хоть ты застрелись.
А дальше опять приступ нежности. Стопроцентно обольститель все понял и теперь бессовестно пользуется. Но стоит ли злиться? Совсем наоборот. К тому же Крис говорит такие странные вещи, что невольно из пустой и без того головы выветривается даже шум той жухлой травы. Звенящая тишина и тонны смущения.
Тут и правда можно рухнуть. Все располагало к приятным покатушкам по кафельному полу ванной. Но все же Маклейн словно прикипел взглядом немного наивно, немного потрясенно распахнутых глаз к лицу любовника. Будто ища там подвох или же поддержку.
Комментировать внезапно свалившееся счастье Томас не стал, на всякий случай. Все равно вдумчивой, адекватной мысли сформулировать ему не удалось бы.
Из немного шокового транса, заправленного ненавязчивых ласк, выдергивает прикосновение рук к несчастной и за всех отмучившейся заднице. Лицо Тома (и до того красное) становится вообще пунцовым. Казалось, что еще чуть-чуть и у него просто пойдет кровь носом. Но парень держался в адеквате, как мог, хоть и сконфужено весь сжался. Прямо отвечать на вопрос ему, как всегда не хотелось, но слова в голове отчаянно путались.
- Нет, конечно, нет, - подломившимся голоском выговорил Том, но таким тоном, что не остается сомнений, что пятая точка далека от установленной нормы. Однако, когда казалось, что Маклейн сейчас опять вильнет задом и унесется на крыльях утреннего счастья, парень разорвал собственный прочный шаблон. Чуть привстав на носки, он с завидным рвением обратно прилип к Крису, вцепился обеими руками тому в плечи и в привычной для себя манере бешеной собаки поцеловал любовника. Брюнет не готов был дать свое благословение на утренний заход, но и воспрещать стало слишком совестно.

Если уж так убеждают, так терпеливо выстраивают линию мысли и действий, то как тут не поверить? Тем более, что верить все же хочется. И целовать хочется. Это да. А все остальное пока не воодушевляло и вовсе не потому, что не нравилось. Как бы там ни было, Том действительно уступил во всем, в чем только мог, в чем только это было необходимо для общего блага.
В порыве, он даже не соображал, как его неловкое поползновение к поцелуям, подстраивают к более приемлемому ритму и исполнению. Но что тут говорить или думать, опыт Лореллейна – налицо. Оставалось только довериться и не потерять нотку азарта.
Впрочем, нет ничего вечного, и когда Томас уже задыхался и всяко порывался рухнуть на пол, Крис отстранился и разом разгромил всякую надежду брокера на то, что его неловкую проблему не станут обсуждать. Не имея возможности больше краснеть, парень пошел пятнами.
А когда речь и дело зашло про «там», Маклейн среагировал точно так же, как и пару минут назад: отшатнулся, творя дистанцию в добрых два шага - ровно столько, сколько ему позволяла площадь ванной комнаты. Как и до этого, он старался не допускать кого-то к своему паху. Он и так с потрохами сдался, а тут еще и последний оплот самоконтроля хотят подчинить. А еще он не желал получать такого рода удовольствие, прекрасно сознавая, что ответной лаской наградить Криса не сможет. И не потому что не хочет, а потому, что просто не умеет.
- Правда, не стоит, - пряча взгляд, промямлил Томас, а потом словно что-то вспомнил, - В общем.. я пойду. Там в общем-то еще десерт вчерашний остался. Короче, я буду в комнате.
И пулей вылетел с ванной. Пробежка получилась короткой, но содержательной, ибо поясница, что б ее, реально ныла.
Шустро собирая с пола вещи, и пытаясь разобрать, где чье, Том облачился в одежду и облегченно выдохнул. Да, в шмотках чувствовал он себя более уверенно. Но самый главный момент в обретении уверенности – зрение. Так что промацав тумбочки, брокер, наконец, нашел свои очки. И свершилось чудо! Мир обрел столь желанную четкость, и можно было больше так не щуриться.
Ну, а дальше, Маклейн, взаправду, ушел в наступление на сладости, серьезно так засев за мармелад.

Лицезреть посиневшего от холода Криса оказалось немного совестно. Все-таки его вины в этом вопросе было немало. Сразу захотелось компенсировать своей адекватностью. Ведь, если захотеть, то она проявляется, пусть и через седьмой пот и кровавые слезы. А человек рядом, кажется, этого заслуживал. Другое дело, что теперь Том внимательно пялился на то, как Лореллейн застегивает пуговицы. Взгляд был сосредоточенным, словно загипнотизированным, а когда остаток груди скрылся за рубашкой, Томас разочаровано цокнул языком, морща нос. А кто-то обещал быть адекватным! Как же!
- Хватит, - неопределенно пожал парень плечами, как только наваждение с него сошло. Ему все же начала передаваться любвеобильность Лореллейна. Но от еды все же он отказываться не стал и не остановил блондина, когда тот делал заказ на двоих. К тому же, вспоминая стандартные завтраки в отелях такого типа, Том даже мысленно облизнулся, от омлета он не отказался бы уж точно.
Но из дел гастрономических, беседа перешла в колею более важную, и столько же щепетильную. Как не сложно было догадаться, Маклейн начал впадать в ступор и терять в ситуации и вариантах ее решения, то бишь – ответах. Шестеренки в мозгах жалобно скрипнули, пытаясь преодолеть сопротивления клина предрассудков, сомнений и смущения, что, традиционно обуревали непутевую голову брокера.
Брюнет кашлянул и поспешил заесть мармеладом неловкость.
- Ну, мы вроде договорились, что я буду Вам верить, - Том искренне постарался улыбнуться. Получилось что-то виновато-глупое и дико несуразное. Затем он полез копаться во внутреннем кармане пиджака, что лежал рядом. На одной из визиток он всегда держал записанным свой личный номер, для экстренных случаев. Вот за два года ему впервые выпало воспользоваться именно этой карточкой. Вообще Томас, в самом деле, делился личными контактами со страшной неохотой и таких счастливчиков были единицы.
- Будет Вам еще одна, - хмыкнул он, протягивая Крису визутку рубашкой кверху, с аккуратно выведенным рядом цифр, - Вышлете свой номер сюда.
Маклейн действительно очень старался вести себя собранно и прилично, что б если уж на то пошло, то Крис реально не передумал.
- Нет, не местный. Тут я был из праздного любопытства, - чуть более уверенно кивнул молодой человек, трезво рассудил, что лучше нового знакомого не перегружать историями о списках целей, дневниках достижений и прочей ерунде для слабовольных социально неадаптированных личностей, - Так что мне еще предстоит долгая поездка назад в Лондонский…
А он даже как-то успел подзабыть, как далеко придется колыхаться сегодня. Да уж. Не вдохновляло. И рухнуло бы настроение тома, если б не доставленный завтрак. Как бы брокер не отмахивался и не уверял, что мармелада ему вполне достаточно, но все же при виде горячего завтрака, весь аж подобрался, жадно облизался и принялся за трапезу.
- Это было хорошая мысль, - довольно, как обожравшаяся собака, выдохнул он, - очень хорошая. Приятного аппетита.
Уплел свою порцию брюнет в рекордно короткие строки и даже не подавился от счастья. А вот кофе, при всей нелюбви к кофе, попивал с традиционной для его семьи степенностью.
- Так и забыл спросить.. Вы же с этих места, да?