Перемешанные с солодом и хмелем запахи десятков альф и бет, набившихся в небольшой спортивный бар, освещаемый по старинке лишь светом круглых желтых ламп и отделанный искусственным кирпичом; множество голосов, сливающихся в единый мощный торжествующий крик "ГО-О-Л", когда любимая команда забивает мяч в ворота соперников, и не менее разочарованные крики с противоположной стороны барной стойки - таким запомнил Фёст бывший адвокат, а ныне безработный Грэхем Ной. Альфа не раздумывал, открывая дверь знакомого заведения, в которое раньше заходил субботними вечерами с коллегами после успешно выигранного дела, а теперь посещал чуть ли не каждый день, спуская немалые суммы кредитов с изрядно похудевшей карточки.
— Забей же этот мяч, бей. Вправо уходи! И кто так играет? Меня бы на поле выпустили, я бы им показал! — досадливо всплеснул руками грузный мужчина, хлопнув себя по коленям.
— А ты что спортсмен? С твоей-то трудовой мозолью? — перебил его насмешливый густой бас соседа справа. — Я в университете был лучшим. — Ключевое слово – «был», — парировал сосед. — Ты что, на драку нарываешься?
Ной потягивал уже третью бутылку Krennisberg, выбрав себе место в дальнем конце зала, и пытался сосредоточиться на просмотре матча по футболу, что то и дело прерывался криками болельщиков или пьяными разговорами, а также требованиями персонала оплатить счет за разбитую в фанатской горячке посуду.
Ему нравилась свобода нравов и лояльное отношение Здоровяка — хозяина бара и, должно быть, самого большого любителя пива и спорта во всем Неополисе — к своим гостям, и Грэхем всегда щедро платил за его гостеприимство.
Самобытности атмосфере бара добавляло также и полное отсутствие представителей слабого пола. Нежные фиалки, коими по ошибке считали омежьих шлюх, не выдерживали варваров, в которых превращались «приличные с виду люди», стоило им переступить порог Фёста, и предпочитали цеплять себе партнеров в более презентабельных местах. Однако исключения, как и положено, лишь подтверждают правило, потому Ной, как и еще несколько пар жадных глаз, сразу отметили возникновение на горизонте одного клинического идиота, решившегося поискать в баре приключений на свою тощую омежью задницу. Грэхем ухмыльнулся, ощупывая заинтересованным взглядом фигуру светловолосого парня, уделив отдельное пристальное внимание почти аристократическому профилю и ровной спине, затянутой в классическую жилетку. Молодой омега, навскидку лет восемнадцати, с невозмутимым видом завсегдатая опустился на барный стул и потребовал выпить. Ной втянул ноздрями воздух в попытке прочувствовать его запах, но расстояние между симпатичной мордашкой и бывшим адвокатом было слишком велико. «Сожрут», — промелькнула мысль в голове альфы и успешно затерялась. Если молокососу так приспичило быть оттраханным, он не станет вмешиваться. Возможно.
Ной поправил очки и спрятал взгляд за затемненными стеклами, решив пожертвовать трансляцией футбола в пользу не менее занимательного зрелища. Появление мелкой стаи гиен, жаждущей полакомиться легкой добычей, не заставило себя долго ждать, однако вопреки ожиданиям омега не стал напропалую флиртовать и строить глазки, а недвусмысленно послал подкативших к нему альф. Парень явно был не настроен на продолжение знакомства, даже огрызался, своим поведением озадачив Ноя, отчего широкая бровь последнего выгнулась в удивлении, а губы растянулись в усмешке.
Нетипичный какой омежка, дерзкий.
Недопитая бутылка с тёмным пивом вместе с очками остались на барной стойке, а сам Грэхем расправил плечи и пошел навстречу троице. У него не было благородных мотивов. Он был уверен, что первым заметил блондина, положил на него глаз и не собирался отдавать парочке каких-то проспиртованных недоносков.
Но омега, похоже, окончательно съехал с катушек - пара шагов оставалось пройти Ною до нужного места, когда блондин отбросил в сторону инстинкт самосохранения, растеряв последние извилины от выпитого, и разбил невысокий стеклянный стакан, разлетевшийся мелкими осколками, об удивленную таким неожиданным отпором рожу.
Тянуть дальше Ной не стал, разговаривать с пьяными телами, по ошибке названными альфами, - тоже. Приблизился к одному из неприятелей сзади и, нависнув, выкрутил за его спину руку, занесенную для удара на омегу. Сжал до хруста в ломающихся костях, заставляя противника скрипеть зубами и слать в адрес альфы проклятья, а затем резко оттолкнул, впечатав и без того нетвердо стоящего на ногах противника в край гладкой отполированной поверхности барной стойки.
— Ты кто такой? Вали отсюда по-хорошему, у*бок! — Грэхем не успел блокировать ощутимый удар, пришедшийся точно в корпус, нанесенный вторым, более проворным ублюдком, и согнулся от отрезвляющей боли. Едкий запах уксуса, четко проступивший на ровном фоне тмина, распространился по залу, поднимая вместе с собой из потаенных глубин жажду насилия. Толчок — и деланное спокойствие утонуло в первозданной ярости. Злость ртутью скопилась под языком, заменив усмешку звериным оскалом. Альфа, не меняя положения, рывком бросился на противника, сметая сопротивление, давя превосходящим весом, сжал ребра в сильном захвате рук и опрокинул недоноска на спину, хорошо приложив его затылком о стилизованный под камень пол, вырывая с каждым ударом из зловонной глотки болезненные вскрики до тех пор, пока его не оттащили от жертвы. В пылу драки Грэхем совершенно позабыл о светловолосом парнишке и чуть не заехал тому по лицу, когда не по-омежьи сильная рука сжала предплечье.
Ной пригвоздил выскочку тяжелым давящим взглядом, но все же позволил усадить себя на высокий барный стул.
Вокруг уже толпились посетители. Кто-то вызывал скорую, а кто-то, скорее всего, и полицию - Грэхему было плевать. Он приложил холодное стекло бутылки к губам, сделал щедрый глоток прохладного напитка и выплюнул словами в блондина.
— Ты каким, бл*дь, местом думал, когда заходил в эту дверь?
