19.09.2017 » Форум переводится в режим осенне-зимней спячки, подробности в объявлениях. Регистрация доступна по приглашениям и предварительной договоренности. Партнёрство и реклама прекращены.

16.08.2017 » До 22-го августа мы принимаем ваши голоса за следующего участника Интервью. Бюллетень можно заполнить в этой теме.

01.08.2017 » Запущена система квестов и творческая игра "Интервью с...", подробности в объявлении администрации.

27.05.2017 » Матчасть проекта дополнена новыми подробностями, какими именно — смотреть здесь.

14.03.2017 » Ещё несколько интересных и часто задаваемых вопросов добавлены в FAQ.

08.03.2017 » Поздравляем всех с наступившей весной и предлагаем принять участие в опросе о перспективе проведения миниквестов и необходимости новой системы смены времени.

13.01.2017 » В Неополисе сегодня День чёрной кошки. Мяу!

29.12.2016 » А сегодня Неополис отмечает своё двухлетие!)

26.11.2016 » В описание города добавлена информация об общей площади и характере городских застроек, детализировано описание климата.

12.11.2016 » Правила, особенности и условия активного мастеринга доступны к ознакомлению.

20.10.2016 » Сказано — сделано: дополнительная информация о репродуктивной системе мужчин-омег добавлена в FAQ.

13.10.2016 » Опубликована информация об оплате труда и экономической ситуации, а также обновлена тема для мафии: добавлена предыстория и события последнего полугодия.

28.09.2016 » Вашему вниманию новая статья в матчасти: Арденский лес, и дополнение в FAQ, раздел "О социуме": обращения в культуре Неополиса. А также напоминание о проводящихся на форуме творческих играх.
Вверх страницы

Вниз страницы

Неополис

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Неополис » Римско-Парижский квартал » [1 октября 2016] Philadelphia secret


[1 октября 2016] Philadelphia secret

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

1. НАЗВАНИЕ ЭПИЗОДА: Тайны Филадельфии.
Φιλαδέλφεια (philadelphia) — 'братолюбие' на греческом языке.

2. УЧАСТНИКИ ЭПИЗОДА: Драган Линдгрен, Этель Лилиан Линдгрен, позднее, возможно, Эмма Линдгрен

3. ВРЕМЯ, МЕСТО, ПОГОДНЫЕ УСЛОВИЯ:
Вечер между восемью и девятью часами первого октября, ресторан "Шато Нарбонне", кабинет его владельца на втором этаже.

4. КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ СОБЫТИЙ:
Репетиция в компании Александра Дюрана оставляет Этеля во всклокоченных чувствах и смятении. Композитор в такой ситуации предпочитает поступить традиционно: напиться. И наведаться к брату, который в этот шумный субботний вечер занят на ресторанной кухне своими основными обязанностями шеф-повара. Но нет ничего такого, что могло бы удержать Драгана вдалеке, когда Этелю нужна его помощь и поддержка.

5. РЕЙТИНГ: пока нет, а там посмотрим.

6. ОПИСАНИЕ ЛОКАЦИИ:

Ресторан "Шато Нарбонне"
ул. Лярбр Сек, 16/23

http://s19.postimg.org/3mrksntxf/image.png

Расположенный на углу одной из улиц северного Старого Парижа, улицы Засохшего Дерева, ресторан средневековой кухни, известный своими с любовью выполненными интерьерами, погружающими вас в атмосферу далёкой истории Земли, и спецификой блюд, далёких от ресторанной классики: в "Шато" кормят, как в таверне, сытно и много, со своим добротным колоритом старых веков. Ценник в ресторане средний и выше среднего, для такого класса кухни вполне демократичный, но в силу специфики здесь редко бывает по-настоящему многолюдно. Однако работники ближайших офисов и бутиков уже давно оценили прелесть местных "быстрых обедов", которые можно получить с собой с 12-ти до 15-ти часов дня, не заходя в ресторан, из расположенного недалеко от входа окна выдачи "летней кухни", оформленного под средневековый прилавок с резными ставнями. В заведении также отличная винная карта, множество сортов пива, подаётся эль и сидр по собственным рецептам. Открывается ресторан каждый день в 12 дня и работает до двух часов ночи.

Определенную известность ресторану приносит также то, что здесь можно послушать живое выступление известного композитора, Этеля Лилиана Линдгрена, приходящегося братом владельцу заведения. Такие вечера живой музыки лютни и флейты в средневековых мотивах проводятся раз в одну-две недели, иногда чаще, иногда реже. Посещение их бесплатно — при условии заказа в ресторане. О планируемых вечерах сообщается на сайте "Шато", и обычно места на этот вечер оказываются выкуплены заранее.

подробности
План ресторана

https://forumstatic.ru/files/0016/cc/e9/29479.png

Стены и пол в ресторане облицованы плиткой, имитирующей каменную кладку, потолки высокие и сводчатые, с тяжёлыми балками, много отделки "под дерево" и голографических элементов вроде окон-бойниц и "налёта старины". На стенах в качестве декора композиции мечей и щитов, факелы, рога и головы животных, композиции из камня и старинных бутылок. Все они реальные, не голографические. Светильники под потолком в форме чугунных "колёс" со свечами, но тёмным помещение не назовёшь. Все оттенки цветов тёплые, оранжево-коричневые, много кожи, на драпировках красная бархатная ткань. Отличная система звукоизоляции, в ресторане никогда не бывает слишком шумно, даже если там отдыхает большая компания. Официанты и официантки одеты в униформу современного, но стилизованного под старину вида и цвета. Если нет живой музыки, на фоне играет мелодичная запись старинных мотивов.

В холодное время года дождаться своего обеда "с собой" можно в зоне ожидания, где стоит пять маленьких одноместных столиков. Там же его можно и съесть при наличии свободного места.

Изюминка атмосферы главного зала ресторана в расположенном по центру камине, находящемся в ступенчатом углублении пола. Открытый огонь под пятигранным каменным конусом с потолка, широкие деревянные борта с выставленными на них кубками и блюдами, стоящие вокруг кресла, кожаные и бархатные, с постеленными на них и на полу шкурами, подушками и предметами быта. Инсталляция выглядит живой сценой из средневековой жизни с какой-нибудь картины, которую ненадолго покинули персонажи, и задаёт живой дух атмосфере. В этих креслах можно посидеть и сфотографироваться, подержать в руках затупленные мечи и кованые подсвечники, и потрогать струны на старой громоздкой лютне. Иногда в этой инсталляции участвуют парни и девушки из исторического клуба: вышивают, играют на музыкальных инструментах, точат оружие, охотно рассказывают что-то заинтересованным посетителям.

Зал поделён на три основные зоны: ближе всего к лестнице — зона длинных грубых столов с лавками из тёмного дерева, вмещающими по восемь и двенадцать человек. В этой зоне подают особое "крестьянское" меню, различные рагу, каши и густые похлёбки в деревянных плошках и местный "средневековый" серый хлеб крупными ломтями, а пиво и сидр — в здоровенных полулитровых кружках с толстыми, искусственно выщербленными краями "под старину". Материал посуды — полимер, но обычному человеку непросто отличить от дерева, если не пытаться сломать ложки и поцарапать покрытие кружек.

Вторая зона — стандартные двухместные столики, всё те же доски и искусственное дерево, крепко сбитая мебель. При необходимости столики сдвигаются. Третья зона отделена небольшим парапетом с тонкими колоннами, здесь расположены отдельные четырёхместные "лагуны", каждая из которых снабжена тяжёлыми шторами и может быть изолирована от основного зала. Только здесь в ресторане разрешено курить, поскольку "лагуны" обеспечены системой вентилирования. Самая крупная "лагуна" в углу вмещает до 8-ми человек за круглым столом.

Есть также два отдельных зала: большая и малая гостиные, комнаты за закрывающимися дверями, с каминами и уютной обстановкой. В малой помещается 10-12, в большой 24-26 человек. Обычно там проводятся частные банкеты и празднования, иногда для этих же целей выкупают места в большом зале. Ресторан популярен у обывателей, любящих красивое фентези и историю средневековья с лучших её сторон, в нём ценят устоявшуюся атмосферу дружелюбия и открытости. Шумных и скандальных посетителей здесь не жалуют и быстро выпроваживают. Также в ресторане запрещено нахождение в состоянии сильного опьянения. Несколько "рыцарей" из охраны обычно действуют отрезвляюще уже одним своим видом в стилизованных кольчугах и шлемах, да с пиками в руках.

К ресторану прилегает также прекрасно оформленный задний двор, куда можно выйти подышать свежим воздухом или в тёплое время года посидеть в плетёных креслах на малом дворике. Сам двор размерами 15 на 26 метров, на его территории проходят тренировки и сборища исторического клуба "Эскалибур", под резиденцию которого отведена веранда в углу. Из летней она при помощи панелей-заглушек превращается в зимнюю, камин здесь также наличествует. На веранде оборудована небольшая открытая кухня.

Часть двора вымощена камнем, часть оставлена под сад и умело декорирована: не только дорожками в высоких каменных бортах и невысокими мостиками через искусственный ручей, но и древнего вида колоннами, часть из которых "развалилась от старости", судя по крупным осколкам в траве. У дальней стены, при помощи голографии принимающей вид покрытой мхом стены замка, находится источник в виде скульптурной головы химеры, из пасти которой бьёт струя воды. Пруд, из которого вытекает ручей, обрамлён широкими каменными бортами и площадкой, усыпанной щебнем. Ручей, пересекая дворик, скрывается под фонтаном поменьше, полутораметровой ширины, расположенном на углу веранды. Здесь вода вытекает уже из кувшина в руках стройной девушки в тоге — вырезанной на углу здания скульптурки размером в два локтя.

В саду, занимающем больше сорока квадратов, растёт около десятка старых деревьев, уход за которыми входит в обязанности арендатора, хозяина ресторана. Деревья в основном лиственные и садовые, раскидистые и кряжистые: два дуба, ясень, слива, яблоня, три кипариса и даже экзотическая магнолия, адаптированная для северных широт. Над ручьём у дальнего мостика стоит ива, заслоняющая своими ветками источник. На виду также саженец персикового дерева и полутораметровая драцена, драконово дерево, высаженная семь лет назад при открытии ресторана. На территории двора также высажены кусты шиповника, сирени, мимозы и барбариса. Возле веранды растёт и цветёт во второй половине лета вереск.

В "Шато" есть и второй этаж, куда ведёт узкая лестница в замковом стиле рядом с зоной "лагун" и гардеробной. Там расположена административная зона: кабинеты владельца ресторана (он же шеф-повар), управляющего, пиар-менеджера (специалиста по связям с общественностью) и администраторов ресторана, а также хранилище инвентаря клуба "Эскалибур", зимний зал для тренировок и туалет с душевой комнатой. На второй этаж можно попасть также и по внешней железной лестнице рядом с малым двориком, ведущей на узкий и длинный балкон с коваными перилами.

Изображения под спойлерами не иллюстрируют помещение в полной мере, но передают общую его атмосферу:

задний двор

http://s19.postimg.org/57kc7526b/image.jpg
http://s19.postimg.org/u6k5usugz/d5463b6435bf2b083192d08d496ca048.jpg

веранда

https://s19.postimg.org/qt7bucbib/dcf4c838a166265863cbc98d706f7b22.jpg
https://s19.postimg.org/odxjabio3/7e1f438c7d7e4ca277ade5666255f8e0.jpg

в прихожей ресторана

http://s19.postimg.org/tduzi9oar/f65cb5306b76ce36b76bdd5ab1398dd1.jpg

дверь на задний двор

http://s19.postimg.org/evxsa9wzn/e60148dfd58f0de2d882237f5675e8e4.jpg

коридоры

http://s19.postimg.org/vwlqg2gcj/bdb566bacc8ce1445ae4bd09ba00d814.jpg

"лагуны"

http://s19.postimg.org/h1x51w6rn/a8dae5e9b5cc60dc261f2120cbb4899c.jpg

умывальники

https://s19.postimg.org/lp373nu4j/113175de58dfc9406e181e51f6b51bde.jpg
https://s19.postimg.org/g26u66rlv/5b4c6dcb61e709747a4fae55727a9ea8.jpg

разные примеры атмосферы

https://s19.postimg.org/afah8pp37/d110d4a3ec109d964b2c8656be4303f0.jpg
https://s19.postimg.org/bvlzqus03/0dedf1ee7d6e7768fe46283a08bde46c.jpg
https://s19.postimg.org/68pmtdphf/1cc9aad6e8cfd704fdc04aa32a576625.jpg
https://s19.postimg.org/5kgsafqrn/2ef45d9d0cabd7dece67cafdc0de1d9b.jpg
https://s19.postimg.org/5yi4a1av7/043d41c788ad2970ac1ed9c1e7145bbe.jpg
https://s19.postimg.org/q75hvra6b/50d7b311a05dedc24d8373dd82696741.jpg
https://s19.postimg.org/fyhm3obib/6047b6a0d7be79cbb924219a03939e20.jpg

+1

2

Зачем? Зачем все это, не понимал Этель, отчаянно напиваясь из фляги в какой-то темной подсобке Ль'Опера, пропахшей пылью и моющими средствами. Коньяк большими глотками тепло стекал по пищеводу, заставляя омегу крепко зажмуриваться, насильно наслаждаясь ощущениями. Насильно — потому что он отчаянно старался думать об этом, телесном и насущном, а не о том, что произошло в концертном зале. От воспоминаний этих руки начинали дрожать пуще прежнего, и Линдгрена трусило расшатанными эмоциями.

Зачем? Зачем все это, думал он, забившись в уголок заднего сидения такси, которое везло его в сторону "Шато Нарбонне". Совершенно неизвестно, до какого состояния он бы напился — в ход за первой флягой пошла и вторая, — но его случайно нашла уборщица, пришедшая за ведром и тряпкой. Она спугнула его, как пугают сидящую в камышах птицу, — и Этель задергался, засуетился, спеша убраться прочь от чужих глаза, чтобы скрыть свой душевный раздрай и далеко уже нетрезвое состояние. В очередном из темных углов Ль'Опера, куда он забился в своей вечной попытке бегства, омега не без труда вызвал такси — и в целом помог факт, что звонил он в привычную службу, где Линдгрена уже знали и не раз довозили его в совершенно разной кондиции от места до места.

Зачем? Зачем все это, терзал он себя, спрятавшись наконец ото всех на холодной веранде "Шато", где в октябре уже всегда было пусто, антураж, боящийся сырости, убирали внутрь ресторана, обрекая веранду на безлюдность. Он пронесся сквозь зал, спеша сбежать ото всех, скрыться там, где всегда находил покой и убежище. И пусть Драго занят, пусть он на кухне со своими сковородками и ножами, он просто посидит здесь в одиночестве, откроет прикупленную по пути бутылку коньяка и напьется до состояния, в котором забудутся все страхи и ужасы, все желания и слабости. Ему так хочется замуж за Александра Дюрана — не ради Дюрана, нет, он его как человека даже не знает — ради себя, ради эгоизма своего, чтобы быть, как все, нормальным, правильным. А Александр был просто невероятно мил, и с ним приятно было бы общаться, сидя вечерами у камина, обсуждать музыку или что-нибудь еще... Этель пил коньяк крупными глотками, прогоняя прочь эти предательские мечтания, созданные вовсе не для таких, как он. Он всхлипывал и жался в угол скамейки, подтянув под подбородок острые колени и кутаясь в шерстяной кардиган, плохо защищающий от осеннего ветра.

+2

3

Работа на кухне кипит. Суббота — привычный "большой день", далекий от привычного понятия выходного у стандартного офисного работника. У Драгана вообще не было в неделе дней, когда бы его время принадлежало только ему. Только те плавающие выходные, положенные по кодексу охраны труда, которые он устраивал себе сам, выбирая дни, в которые ресторан может обойтись без лично его надзора и профессиональных умений. Теперь это было не так уж редко, день, а то и два в неделю он мог положиться на одного из двух су-шефов, доверив им блюсти качество кухни и приготовление самых специфических блюд из меню "Шато". Но никогда не суббота и не воскресенье, дни, когда ресторан востребованнее всего и так и кишит посетителями, а загрузка зала доходит до семидесяти процентов. Сегодня у них было четыре больших компании, и официантам приходилось работать в темпе бодром и летящем, чтобы не допускать проволочек и путаницы, а поварам на кухне показать максимум своих способностей, лихо стуча ножами по доскам. Зоркий глаз альфы следил за ними всеми — следил за тем, как работает лично им собранная команда, составом которой он на данный момент доволен целиком и полностью. Кто-то ещё только учится, кто-то уже умеет, но своими людьми Драган чувствует за собой все права гордиться. И занимается приготовлением сливочно-брусничной подливки к жаркому со спокойной душой, зная, что вкус мяса будет таким же отменным, как если бы он жарил его сам, следя за каждой капелькой выступающего сока. Система кондиционирования стягивает под потолок все пары, очищая воздух и поддерживая умеренную влажность, но даже с ней прекрасные запахи щекочут нос оттенками трав, специй и славно пропеченных отбивных.

Время близится к девяти, и поток заказов понемногу стихает. В десять их приём прекратится, к одиннадцати будет готово всё заказанное, а в двенадцать помещение убрано и закрыто, а повара отпущены по домам до следующей своей смены. Драган останется — пожалуй что, даже и ночевать. Завтра такой же суетный день, перед которым даже полчаса сна лишними не бывают. Электронные часы под потолком — здесь, на кухне, все оформлено по последнему слову техничной и гигиеничной современности, далекой от старинного духа, начинающегося в зале, — отсчитывают минуты, очередная порция овощей пассируется под четко отмеренными движениями деревянной лопатки (и дерево самое что ни на есть настоящее). Вот уже скоро можно будет все отложить и позвонить, наконец, Этелю. Как-то там прошла его репетиция со вторым исполнителем, альфой? Драган беспокоился, но надеялся, что в каком-то экстренном случае менеджер Этеля позвонит ему. Если только Этель опять от неё не сбежал, в глаза сказав одно, а делать поехав совсем другое...

Но звонить не понадобилось — новость пришла раньше. Поплутала немного среди официантов, видевших Этеля, и наконец дошла до ведома младшего Линдгрена. Он только прикрыл глаза, чуть погодя кивнув, принимая к сведению. Но с ритма помешивания не сбился, нечего. Однако четыре необходимых минуты спустя огонь был погашен, овощи отправлены на тарелки и к клиентам, указания розданы, а сам альфа, закидывая на плечо полотенце, которым вытирал руки, спешит выйти из кухни во внутренний дворик, ныряя в октябрьскую свежесть ночи, отдаленно освещенной фонарями на подъездной площадке заднего двора. Уже не просто свежо — холодно, особенно после помещения, оставшегося за сомкнувшимися дверями. Только дурак добровольно пойдёт сидеть тут на скромной лавке и мерзнуть, прячась от света и народа, гудящего внутри зала. Дурак и сидит — нахохлившийся птицей, со встрепанными пепельными кудрями.

— Ты себе что-то отморозить решил, — баритон альфы попадает по интонации где-то между вопросом и утверждением, а руки — руки уже обнимают Этеля за плечи, накидывая поверх поварской пиджак, теплый и пахнущий специями с кухни, вместе с его собственным анисом и перебродившим виноградом с коричной нотой. Обнимают, тесно придвигая к горячей груди и ставя на ноги. Снова в руках омеги бутылка, но пусть несёт — свою свободную Драго использует, чтобы плотнее запахнуть на нём пиджак, кутая вместе с пальто худую спину и плечи, совершенно не предрасположенные к холодам. И ведь купили же тёплую куртку с подкладкой и капюшоном, Драган сам на него её примерял и застегивал по самый нос, уверяясь, что брату тепло, но нет — тонкой творческой душе ближе пальто строгого, но бесполезного покроя с открытой шеей. Не иначе только чудом спиртовых паров, которыми от него уже разит нещадно, Линдгрен-старший умудряется не простыть и не слечь, загубив на корню творческую экспрессию ближайшей недели.

— Пойдём, — а дальше к лестнице, по железно звякающим решетчатым ступеням "смерть каблукам" наверх, не отпуская омегу от себя, только пропихивая немного вперёд: лестница узкая. Карта-ключ из кармана отпирает двери, и ветренная прохлада северного Парижа остается отсеченной позади. Впереди — только удобный кожаный диван, на который Этеля бескомпромиссно усадили, и тусклый свет лампы на массивном столе, не тревожащий, окутывающий и уютный. Драган не спрашивает, что случилось — он видит, что случилось, а детали ему не так важны. С ними он разберётся позже. А сейчас забирает бутылку из замерзших пальцев Этеля, несколькими сильными движениями растирает их, согревая выдохами и обновляя кровообращение. И бутылку не убирает — только дальше к Этелю попадёт уже не чистый коньяк из горла, а правильно приготовленная подогретая смесь с имбирем и лимоном. Её можно приготовить здесь же, в соседней комнате на той стороне коридора, где большой стол для собраний и две электрические конфорки, где нередко варится на всю компанию глинтвейн.

Но для этого сначала надо предоставить Этеля на время самому себе. Этого Драган делать не спешит, с терпеливым вниманием вглядываясь в лицо напротив. Что тебя так переполошило? Отчего ты встревоженный и сам не свой? Забудь всё это. И дрожь со стиснутых губ пусть уйдёт. Всё, что было, осталось позади. И темнота в углах не чёрная и не ледяная — только мягкая, каштановая темнота домашнего спокойствия и защиты, напомнившей о себе касанием широкой смуглой ладони к бледной щеке, касанием, возвращающим в реальность.

+2

4

Этель наконец вдыхает и закрывает глаза. Губы, как и желал Драго, перестают быть тонкой дерганной ниткой, расслабляются, но все так же бледны. Омега промерз насквозь, но от холода его не трусит благодаря огромному количеству спирта в крови, который толком и понять-то не дает, что тело замерзло и вытащить сигарету не получалось скорее из-за негнущихся пальцев, нежели из-за плохой координации. Этель долго и мучительно выдыхает, силясь не разрыдаться, как маленький ребенок, — до того ему скверно, и коньяк словно бы не ослабил, а усилил тревоги, которые из одной конкретной стали чем-то аморфным, вездесущим, таким же пронзительно-промозглым и серо-коричневым, как сама осень, таким же низким звуком где-то на уровне гудящего, вибрирующего баса, ощущаемого скорее диафрагмой, нежели барабанными перепонками.

— Драган, — открыв глаза, на выдохе мучительно простонал омега и резко качнулся вперед — в заботливо ловящие руки брата. Он уткнулся лицом ему в живот, глубоко вдыхая спасающий запах родного человека.

И где-то в ямочке в основании черепа обидой звенит мысль: если бы их не привили, они же могли бы быть вместе — он, Этель Линдгрен, и Драган. И ему не нужен был бы Александр Дюран, так растревоживший омеге душу, поднявший со дна ил своими словами. Может быть, они бы даже могли стать истинной парой, ведь только с Драганом ему так хорошо и спокойно, и не нужен больше никто в целом мире. Но теперь у Драгана есть Эмма, а он, гениальный, бесполезный и беспомощный — гениально бесполезный и гениально беспомощный — остается за бортом. От такого страшно горько, и Этель с трудом сглатывает вставший в горле ком. Кадык на тонкой шее двигается вверх и вниз, отмечая движение. И в традиционной для него манере Лилль не задумывается, скольких сил и нервов стоит Драгану эта братская любовь, опека и забота, — ему просто обидно из-за того, что жизнь сложилась вот так, как-то по-дурацки, с тех самых пор, как далеко в его детстве что-то пошло не так — кто-то просто взял и умер.

— Знаешь, Драго, — наконец начиная ощущать тепло кабинета, он поднимает руки и цепляется пальцами за хлястики на брюках брата — так просто удобнее сидеть, утыкаясь в него лицом, — все время думаю, если бы она не умерла, я ведь был бы нормальным.

Отредактировано Ethel Lilian Lindgren (25 сентября, 2017г. 13:23:45)

+2

5

Драган стоит монолитной колонной роста и мышц, не двигаясь с места, одна ладонь придерживает плечо, которое в ней, широкой, почти что тонет, другая размеренно и мягко гладит встрепанные приморскими ветрами, сухо вьющиеся пепельные кудри, с которых почти сползла перетягивавшая их лента. Надо бы его расчесать и переплести, думается ему отвлеченно. Это всегда нравится делать, неспешно и толково проводить густой щеткой по волосам, распутывая каждый узелок и не пытаясь безжалостно и нервно драть их гребнем, как то делает сам Этель. Драго нравятся длинные волосы брата — они подходят его хрупкости, они делают её изящнее и легче. И запах, запах свежей весны, древесного сока в надломе молодой ветки, тоже нравится. И руки, цепкие худые руки, ломкие пальцы, так живо и отчаянно-крепко тянущие весом ременные петли на брюках. Где-то там, внизу, за звукоизоляцией шумит ресторан, докипает работа субботнего вечера, но здесь и сейчас нет больше никого, только он сам и Этель, в тот редкий момент, когда творческую душу его несёт по эллипсу вращения обратно к брату, а не в сторону и в неведомую даль, до которой не дотянуться. Младший Линдгрен думает раз за разом, держит в голове подспудный страх — что когда-нибудь Этель сорвётся с этой орбиты и заплутает в бескрайних просторах своего космоса. Но не сегодня и не завтра. Не сейчас. Ладонь с теплом и заботой сминает воздушные завитки волос, приминая их к затылку, пальцы подцепляют и стягивают ленточку, вовсе их освобождая и рассыпая по плечам. Это — уже не тот Этель, которого видит публика. Этот, встревоженный, растрепанный, утомленный, беззащитный и открытый — он только его. Только его маленькая тайна, его чуткая и деликатная роза под стеклянным колпаком, роняющая один за одним алые лепестки. Его самое острое, самое безраздельное желание защищать.

— А что еще было бы? — вполголоса спрашивает альфа, глядя вниз на белесую макушку на уровне своего живота. — И чего еще бы не было? Может, тогда вы бы счастливо жили в эль Пьяццо*. И никогда не добрались бы до сен-Флоренции*. Многое было бы по-другому, — беря Этеля за плечи, Драган неспешно откидывает его спиной на мягкую спинку дивана и сам наклоняется к нему, лицо над лицом, глядя в серые с суженными зрачками глаза, в глубине взгляда которых плещется неизменная тревога. — Хуже, лучше, все могло бы быть.

Он не заканчивает мысль, отпускает её, как есть, и вместо слов губы касаются кожи — подбородка, шеи, снова шеи, к ключицам. Сейчас ты забудешь. Сейчас ты всё-всё забудешь и отпустишь, не вдаваясь больше ни в какие "если". К чертям то, что было, пусть будет то, что есть. Здесь и сейчас — руки, стягивающие пальто и кардиган, скользящие по холодным, худым до костлявости бокам, сминая и поднимая свободную футболку. Это лучшее, чем можно успокоить его тревоги, успокоить и прогнать. Усадить к себе на колени и обнять, крепко-крепко, утыкаясь лицом к тонкой шее, согревая дыханием. Сидеть так десятки долгих секунд, питая и питаясь. Отдавая это чувство уверенности и забирая себе ломкую дрожь, беспокойства, слабость. Всё-всё забирая, очищая и успокаивая. Дыша им, своим всем видом взывающим к жалости сокровищем. Но в Драго жалости нет — есть забота, густая и плотная, как ватное одеяло, в этом объятии сильных рук. Никуда не спеша, и всё внешнее оставляя снаружи, за дверями, за границей объятий. Чтобы здесь и сейчас становилось хорошо, и ни единой мысли не было усомниться в том, что всё оно, прежде случившееся, этих моментов стоит и стоило.
---
* — районы Римско-Парижского квартала, находящиеся на приличном удалении друг от друга.

Отредактировано Dragan Lindgren (28 сентября, 2017г. 21:06:12)

+1

6

Оборванная Драго мысль повисает в воздухе, но не ускользает в темноту, не истончается там и не пропадает, как того хотелось бы младшему брату. У Этеля есть еще несколько секунд, чтобы ухватиться за нее вниманием и мучительно вертеть в опьяневшем мозгу. Ухватиться за нее не потому, что он такой внимательный, а потому, что сам он не раз и не два обдумывал ее, болезненно разрываясь между гипотетическим "мог бы быть нормальным" и тем, что есть здесь и сейчас — что является прямым следствием из всех событий его давнего прошлого и чего никогда бы не было, сложись в детстве Этеля хоть что-то иначе. Нормальность на одной чаше весов и Драган со всей его необъятностью на другой. Обычно Драган перевешивает, ведь это его настоящее, его самое драгоценное, что только может быть в жизни любого человека: опора, стена, защита, дом, тихая гавань, в которой можно спрятаться от гуляющих по морю души штормов. Ось его космоса. Твердь под ногами. Драгоценный Драго. Но иногда ему до щемящего отчаяния хочется быть нормальным. Как все. Просто ходить в офис, просто иметь семью, просто общаться с людьми. До того хочется, что в душе поднимается вой. И слава всем существующим и несуществующим богам, что нет на свете силы, способной сказать: выбирай — я исполню. Но все эти привычные размышления тонут, размываются теплом, толкнувшимся в грудной клетке от касаний Драго...

Он запрокидывает голову, открывая тонкую ломкую шею горячим губам брата, и запах аниса, корицы и вина заполняет собою весь мир. Тревога еще пульсирует в подреберье, но он хорошо знает, что она сойдет на нет, стоит лишь впустить в себя присутствие брата. И он жадно распахивает себя, впитывая Драгана каждой фиброй души. Быть ближе, чем это вообще возможно, сойтись телесно, сливаясь душами. И тогда спокойствие и уверенность, сила и непоколебимость Драго вытесняют из него все страхи, все мысли, все метания; тогда умиротворени заполняет каждую клеточку тщедушного тела, с каждым жарким выдохом-стоном вытесняя ущербность прочь. В такие моменты он почти приближается к своей несбыточной мечте — протяни руку и дотянешься до нормальности. И оттого он открыт и жаден, и пьян, его уносит прочь от проблем, и все, что остается здесь, — худое угловатое тело, тонкими руками обвивающее крепкую шею Драго, худыми ногами обнимающее сильную талию. Пусть бы так было вечно — вечность в параллельной вселенной. Он вовсе не против променять на нее недосягаемую нормальность. Драго, Драго, шепчут губы, и слеза стекает из уголка глаза. Драго, ах Драго...

+1

7

Трудно сыскать что-то более нормальное, чем двоим людям делить друг с другом сладостные, пиковые моменты своего существования, самые понятные и живые радости. В это недолгое время нет ничего иного, оно стирается, исчезает, расплываясь в фокусе от ощущений. Нет осознания, нет дивана под руками и коленом, нет деления на верно и неверно, нет разграничения и определений, нет статусов и соотношений, нет последствий и предпосылок. Только дыхание, глубокое и шумное, почти одно на двоих, только цветущие на разгоряченной коже запахи, зеленой весны и поздней теплой осени. Только плавные, сильные, качающие на волнах движения, с каждым из которых невидимый, но ощущаемый океанский прибой подбегает всё ближе и ближе, прежде чем захлестнуть с головой. Один раз задержать воздух внутри, другой — но на третий, на четвертый волна всё равно собьёт с ног, уронит в песочную тяжесть и откатит, освободив и опустошив.

С судорогой уходящего напряжения выдохнув, Драган отстраняется, сжимая кулак, садится бедром на диван в ногах Этеля, оставляя того в расслаблении и покое. Подхватывает ладонью под коленку и целует ямочку сустава, еще во власти кружащей голову неги обожания, постепенно сменяющейся чем-то успокоенным и довольным, разливающимся под диафрагмой. Это просто хорошо, вот так, без слов, смаковать в тишине испытанное и пропущенное через себя. Немного простых, свободных моментов, когда все остальные мысли и знания где-то еще далеко-далеко. Отогнаны, словно стадо овец, и припугнуты злобой сторожевого овчара — не подходить, не вторгаться и не мешать. Дать отдохнуть, побыть в этом послевкусии блаженства, поглаживая одной рукой перекинутые через свои колени ноги, рассматривая прозрачно-перламутровую рябь капель на впалом животе омеги. Близкого. Брата. Единственного, подзащитного и бесконечно дорогого. Ты доволен, Этель? Тебе стало лучше, когда ты согрелся? Ты забыл?..

Впереди ещё долгая ночь. Драган не поедет домой, останется выхаживать его, пьяного вдрызг и душой отчего-то больного сильнее, чем обычно. Когда Этелю плохо, когда Этелю нужен его брат, его убежище, его тайна, всё прочее меркнет и поступается. Эмма поймёт, уверен Линдгрен. Эмма всегда его понимает — и знает о грузе опеки, взваленном Драганом на себя. Не будь она такой сильной, не умей она справляться самостоятельно, ничего бы у них и не получилось. Но Драган уверен в своей жене так же, как в том, что Этелю без него никак. Нет у него никакого права оставить брата. Он и так отдалился, потому что ресторан, потому что хоть какая-то, но семейная жизнь, потому что просыпается он, обнимая свою женщину, а не Этеля. Тот что-то пытается сам, выходит в реальность, как заходят летом в едва потеплевшую воду океана — замирая, сжимаясь, дрожа, выдерживая на пределе нервов. Свобода и пустота ему нужна не меньше, чем опека брата. Свобода творчества, свобода впечатлений, свобода полёта мотылька, приникающего то к одному, то к другому цветку — коротко, на один глоток, чтобы потом рваться куда-то дальше. В такие моменты Драган чувствует за собой странное душевное облегчение: минутная свобода от постоянной тревоги вдыхает свежего воздуха и в его собственную жизнь. Альфа никогда не признается в том, что эта забота для него тяжесть, он и не думает о ней так. Но отрицать очевидное бессмысленно: Этель, всем телом приникающий к брату, цепляющийся за его тепло руками и ногами, бурно противящийся и в дурном страхе дрожаще забивающийся в угол весит не так уж и мало. Поэтому Драган и не думал, не может думать о собственных детях. Пока у него есть Этель, который вбирает в себя всё, выпивает без остатка всю ту щедрость души своего защитника и опоры. Как надолго хватит ещё этого источника? Вечность подошла бы неплохо, Линдгрен-младший и помыслить не способен о том, чтобы подвести того, кто доверяет ему всем собой.

Бережно сняв с колен ноги Этеля, укрыв их полой кардигана, Драган подымается, чтобы привести в порядок себя и его. Сейчас уже как будто ничего и не было, а если было, то не между ними — только отголоски приязни еще гуляют где-то в теле. Счистив с ладони и живота Лилля все последствия, Драган одёргивает на нём футболку до самого паха и ложится рядом, сдвигая тощего и узкого композитора к самой спинке дивана. Тесно, но уместиться удаётся, подсунув ему под голову своё плечо и уткнув в себя. Всё так же в тишине, молчании, без нужды лишних слов — к чему всё это, когда и без того всё понятно и просто. Перебирать пальцами по встрепанным волосам, накручивая завитки на палец, незаметно улыбаясь. Здесь и сейчас, и никакого там и потом, пугающего своим наступлением.

Отредактировано Dragan Lindgren (28 сентября, 2017г. 22:58:18)

+1

8

Он наблюдает за братом краем глаза, расслаблено лежа на диване. Можно ли сказать, что все забылось, эти тревоги, терзающие его еще несколько десятков минут назад. Конечно же нет, не забылось, но отошло в строну, на время став второстепенным. Он долго учился не подпускать к себе бередящие душу мысли, пока не сойдут отголоски спасительной теплой близости. Тогда, давно, когда он еще учился и Драган был безусым мальчишкой, все возвращалось, стоило дыханью перестать со стонами рваться с тонких губ. И мир вновь начинал атаковать, дав лишь кратковременную передышку. Теперь же...

Этель отодвигается к спинке дивана, вжимаясь в нее своим сверх меры худым телом. Запах брата снова заволакивает мир пеленой, позволяя и дальше оставаться в подвешенном состоянии, когда страхи и тревоги — лишь факт, а не крутящее душу осознание собственной неполноценности. Уткнувшись лицом в мощные грудные мышцы Драго, он наполняет легкие любимым запахом и с легкостью принимает факт своей уникальности. Одаренности сверх меры, расцветшей крупными сочными бутонами лишь благодаря болезни. За талант он заплатил нелюдимостью, потребностью быть в стороне, не соприкасаться. Но почему-то желание быть как все притаилось в самой глубине и подтачивает веру в себя.

— Меня сегодня звали замуж, — наконец поведал он причину своего состояния, растревоженного куда больше обычного. — Мне кажется, звали искренне и честно.

И именно из-за этого он так переживал. Из-за этого судорожно вжимался в брата, цепляясь тощими руками за крепкую шею. Была бы то игра, вздумай Александр Дюран подурачиться или зло подшутить, было бы просто обидно, горько, больно — но не было бы такого отчаяния, надежды бы не было этой недобитой. Еще с детства, с тех самых пор, как его дразнили психом, как кидали в него камни, желая добиться горьких яростных слез, он бессильно стремился доказать всем, что он такой же, как и они. Тщетно. Безрезультатно. Они все всё знали, еще тогда всё знали. А он — глупый дурак, чей гений сверкает в лучах славы. А толку-то?

Он приоткрывает один глаз и смотрит в темноту, засевшую по углам кабинета Драго. В мозгу лениво ворочается мысль: а что было бы, если бы кто-то вошел? Но дверь надежно заперта, а о том, что пьяного Этеля младший брат традиционно приводит в себя и укладывают спать, знают и так все. И Эмма вряд ли придет искать мужа. Ах Эмма... жена. Жена своего мужа. Под ребрами снова начало тянуть, и Этель поспешил закрыть глаза.

+1


Вы здесь » Неополис » Римско-Парижский квартал » [1 октября 2016] Philadelphia secret


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно